Стенограмма интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова российским СМИ по итогам визита в Туркменистан, 16 марта 2010 года
322-17-03-2010
Вопрос: Как на нынешнем этапе развивается газовое сотрудничество России и Туркменистана? Как Вы относитесь к вопросу диферсификации маршрутов, а также к проекту «Набукко»? Хватит ли у Туркмении газа?
С.В.Лавров: Россия давно сотрудничает с Туркменистаном. Были и проблемы в этом сотрудничестве, после того как произошел взрыв на газопроводе. Они улажены. В ходе последних встреч президентов наших стран были достигнуты договоренности, и «Газпром» вновь работает с туркменскими партнерами. Планы у нас серьезные.
Что касается «Набукко» и других проектов, то мы никогда не пытались сделать что-либо, что подрывало бы возможности, перспективы для тех государств, которые хотят сотрудничать и реализовать такое взаимодействие. Мы всегда говорим о том, что если есть просчитанная экономика, газ, желание, то мы не будем возражать. В геополитическом и геостратегическом плане диверсификация маршрутов – это дело полезное для всех, в том числе для энергобезопасности Европы. Мы вносим свой вклад в диверсификацию: в дополнение к существующим маршрутам у нас есть проекты «Северного потока» и «Южного потока». Газ для них точно имеется. «Набукко» для нас интереса не представляет. А те, кто занимается этим проектом, должны сами просчитывать свои возможности. Туркменская сторона прекрасно ознакомлена с нашей позицией.
Вопрос: Шла ли речь в ходе переговоров в Ашхабаде об увеличении поставок туркменского газа в Россию?
С.В.Лавров: Этот вопрос будут решать непосредственно сами компании в своих контактах. Я думаю, что они этим занимаются. Для России у Туркменистана газа хватит всегда, это сегодня мне четко подтвердил Президент Г.М.Бердымухамедов.
Вопрос: Не возникает ли у Вас ощущения, что Россия все-таки теряет экономические позиции в Туркменистане, резко сужая свои возможности?
С.В.Лавров: Если смотреть на ситуации с позиции «собака на сене», то, наверное, можно сокрушаться. Если по-честному подходить к праву каждого государства развивать многовекторную внешнюю политику, экономическое сотрудничество, исходя из экономической целесообразности и взаимного учета интересов, то ничего не происходит такого, что противоречило бы российским подходам в работе с нашими туркменскими партнерами и в целом в работе в Центральной Азии или любом другом регионе. Туркменистан развивает газовое сотрудничество и с Китаем, и с Ираном, и с Россией. Я не вижу в этом ничего, противоречащего российским интересам.
Что касается потери позиций, то, если брать за исходную и незыблемую позицию схему советских времен, когда весь туркменский газ, как и любой другой, шел через центральные магистральные газопроводы Советского Союза, то мы все понимаем, что это не реалистичная перспектива. То, что сейчас происходит с углеводородами, которые добываются в Туркменистане, Казахстане, Азербайджане, Узбекистане – это решение государств, исходящих из своих экономических интересов. Мы заинтересованы в продолжении и углублении энергетического сотрудничества с ними, используя свои конкурентные преимущества. А они налицо: это и готовые сети транспортировки, транзита, это и знание рынка и партнеров, это и опыт работы на данных направлениях.
Повторю, ничего из того, что делается сейчас этими странами в плане диверсификации своих энергетических поставок, не затрагивает наших интересов. Мы видим в этом часть общего глобального процесса повышения эффективности усилий, направленных на обеспечение глобальной энергобезопасности. Кстати, ко всем эти процессам применимы подходы, выдвинутые Президентом Д.А.Медведевым, в которых он предложил сформулировать новые концептуальные международно-правовые рамки сотрудничества в сфере энергетики. Они охватывают все без исключения источники энергии, все технологические процессы, вопросы энергоэффективности и энергосбережения, вопросы диферсификации поставок.
Снова повторю, необходимо реально смотреть на вещи и не пытаться свои интересы трактовать, как если бы они могли быть обеспечены в условиях, когда все продавали бы газ только России.
Вопрос: Сегодня обсуждалась проблематика Афганистана. Чем Туркменистан может быть в данном случае полезен?
С.В.Лавров: Туркменистан плотно сотрудничает с Шанхайской организацией сотрудничества, в рамках которой существует формат контактной группы «ШОС плюс Афганистан».
Туркменистан участвовал в специальной конференции ШОС, которая состоялась в Москве в 2009 году и на которой также присутствовали все члены «восьмерки», ЕС, ООН, НАТО, ОДКБ, СНГ. В ходе этой конференции был одобрен план действий по борьбе с наркотрафиком, террористической угрозой и по целому ряду мероприятий. Туркменистан проявил интерес и будет рассматривать возможность подключиться в практическом смысле.
Во-вторых, в Туркменистане есть центр ООН по поддержке превентивной дипломатии. Сегодня Президент Г.М.Бердымухамедов подтвердил заинтересованность в том, чтобы этот центр также помогал сближать подходы по Афганистану, исходя, прежде всего, из того, что основная ответственность лежит на самих афганцах, а также из того, что начиная с Лондонской конференции мировое сообщество признало этот принцип, который Россия давно отстаивает. Это было позитивное изменение в ситуации. Афганцы должны сами определять, как они хотят обустраивать свое государство. Международное сообщество должно помогать этому процессу, а не пытаться навязывать какие-то придуманные за пределами Афганистана решения. Мы полностью согласны с Туркменистаном в том, что вся внешняя поддержка должна осуществляться скоординировано, при центральной роли ООН.
Третий аспект, который я отмечу, заключается в следующем. Российская Федерация считает, и это мнение разделяют многие страны, что в контексте поиска модели надежного, устойчивого урегулирования было бы принципиально важным предусмотреть (и к этому должны прийти сами афганцы) провозглашение нейтрального статуса Афганистана. Собственно на протяжении всей своей истории Афганистан и прибывал в данном статусе. Туркменистан такой статус имеет. Эта мысль также показалась нашим туркменским собеседникам интересной. Думаю, она будет востребована в процессе дальнейших дискуссий по поиску надежных и устойчивых путей афганского урегулирования.
Вопрос: На днях в Москве состоится заседание ближневосточного «квартета». Запланированы также Ваши двусторонние встречи с коллегами, в том числе с Пан Ги Муном, Х.Клинтон. Какие вопросы Вы намерены обсудить с Вашей американской коллегой? Пойдет ли речь об СНВ?
С.В.Лавров: Двусторонняя встреча с Х.Клинтон будет посвящена всем вопросам, которые стоят в нашей повестке дня и требуют дополнительного импульса. У нас поддерживаются разветвленные контакты. Представители России и США разных уровней находятся в постоянном контакте. Мы обсудим общее состояние дел, посмотрим, где необходимы дополнительные усилия, чтобы те или иные политические вопросы продвинуть к стадии решения.
Конечно же, мы обсудим СНВ, но не с точки зрения редактирования текста договора – этим занимаются делегации. По состоянию на день нашей встречи, мы получим доклады руководителей делегаций и посмотрим, как они выполняют договоренности, достигнутые президентами в ходе февральского разговора и в ходе разговора в минувшую субботу 13 марта. Там были расставлены все точки над «i». Теперь дело дипломатической техники, чтобы все договоренности, не раз подтверждавшиеся президентами, положить на договорный язык и доложить, что договор готов. Технически этот процесс займет какое-то время: договор содержит 20 страниц, а протокол к договору, который будет его неотъемлемой частью, гораздо более объемный документ. Сверка текстов, считка, юридическая и редакционная выверка уже идут. Надеюсь, что нам доложат о прогрессе. Каких-то признаков того, что что-то идет не так, я не вижу.
Вопрос: Даты подписания нового договора СНВ остаются теми же, март-апрель? Определилось ли место подписания?
С.В.Лавров: Никто не объявлял никаких дат. Упомянутые Вами сроки президентами не обсуждались. Конец марта–начало апреля – это даты, когда делегации, если они будут строго следовать указаниям президентов, завершат подготовку договора. Когда подписывать и где – это будут решать президенты.
Вопрос: Как Вы считаете, не затормозит ли мирный процесс решение Израиля относительно новых поселений в Восточном Иерусалиме?
С.В.Лавров: Мы свою оценку решения Израиля уже дали, и она является единодушным мнением всех членов «квартета». Не дожидаясь московского министерского заседания, мы выпустили заявление, принципиальное и не оставляющее никаких сомнений в том, что думаем по этому поводу.
Я убежден, как и многие другие, кто уже открыто призывает к этому Израиль, что данное решение необходимо отозвать. Попытка сказать, что это лишь объявление о намерении, а строительство начнется позже – не выход из ситуации. Я слышал о позиции палестинцев, арабов (а палестинцы хотят возобновить переговоры только при поддержке ЛАГ), что в этих условиях они не пойдут на прямые и даже непрямые контакты. И я их понимаю.
Вопрос: Если Израиль будет настаивать на данном плане строительства в Восточном Иерусалиме, будет ли снят вопрос о статусе Иерусалима в целом?
С.В.Лавров: Вопрос о статусе Иерусалима не может быть снят, потому что он должен решаться в ходе прямых переговоров между Израилем и палестинцами. Это не чье-то пожелание, а часть международного права, решения СБ ООН и позиция всех членов международного сообщества. Эти решения сохраняют свою актуальность. Поэтому «по-тихому» решить вопрос Восточного Иерусалима, а потом объявить, что решения стали недействительными, нельзя. Это неприемлемо для мирового сообщества, для авторитета СБ ООН, а также неприемлемо с точки зрения задач долгосрочного и надежного урегулирования на Ближнем Востоке. Создавать очередную бомбу замедленного действия было бы непростительно.
Вопрос: На днях руководитель компании «Имеди» заявил, что за распространением его телефонных разговоров относительно трансляции скандального телесюжета стоят российские спецслужбы. Будет ли какая-то реакция на подобные заявления?
С.В.Лавров: Много чести, реакции никакой не будет. Простите за выражение, но это уже «медицинский случай». Напомню одно: в этом регионе были замороженные конфликты. Потом в августе 2008 года известные всем персонажи пытались эти конфликты разморозить. А сейчас эти же самые персонажи «отморозились» и начинают фантазировать на любую тему по любому поводу. Просто не хочется на это тратить время.
Вопрос: Недавно звучали заявления о том, что СБ ООН приступил к обсуждению санкций в отношении Ирана. Действительно ли такая работа начата?
С.В.Лавров: В СБ ООН обсуждение не идет. Наши западные партнеры в кулуарах высказывают идеи, которые, по их мнению, могут составить содержание возможной резолюции. Никаких переговоров или обсуждения в формальном смысле слова ни в СБ ООН, ни на его консультативных неофициальных заседаниях не ведется. Мы исходим из того, что есть группа «три плюс три» или, как ее также называют, «пять плюс один», которая признана мировым сообществом, Совбезом ООН, МАГАТЭ и самим Ираном в качестве координационного центра выработки позиции по проблеме иранской ядерной программы. Мы исходим из того, что именно в рамках этой группы должна быть согласована линия в данном вопросе на нынешнем этапе. Контакты проводятся. Они носят неформальный характер. Исходим из того, что это понимание сохраняется, и все его разделяют. На данном этапе СБ ООН не задействован.
